Застраховались после беды — и забыли через пару лет: что показали 34 миллиона полисов от наводнений

После большого паводка или землетрясения про страховку жилья вспоминают все: соседи обсуждают, кому и сколько заплатили, в новостях показывают затопленные дома. Кажется, что такой урок не забудешь. Но данные по миллионам страховых полисов показывают обратное. Люди действительно покупают страховку после беды, а через пару лет так же дружно от неё отказываются, хотя риск никуда не делся.

Девять лет и 34 миллиона полисов

В США страхование от наводнений для жилья десятилетиями продаёт в основном государственная программа NFIP. Эрванн Мишель-Керьян, Сабина Лемуан де Форж и Говард Канройтер из Уортонской школы бизнеса впервые посчитали, сколько лет люди держат такой полис. Их статья «Policy Tenure Under the U.S. National Flood Insurance Program (NFIP)» вышла в журнале Risk Analysis (2012). Авторы изучили весь портфель программы за 2001–2009 годы: 34,4 миллиона годовых полисов.

• Медиана — два–четыре года. Половина новых полисов переставала действовать через два–четыре года после покупки. Это мало: обычно люди живут в одном доме дольше, чем держат страховку от наводнения.
• Самый большой отток — сразу после первого года. Из примерно 841 тысячи новых полисов 2001 года через год действовали 73,2%, через два — 49,5%, а к 2009 году — только 19,6%. Из 986 тысяч полисов 2004 года через год оставалось 77,7%, через пять лет — 38,3%.
• Риск почти ничего не менял. В зонах высокого риска наводнения, где вероятность затопления около 1% в год, полисы держали примерно столько же, сколько и в зонах пониже.
• Волна после катастрофы быстро спадает. После урагана «Катрина» в 2006 году число действующих полисов выросло на 14,3%, в три–четыре раза быстрее, чем в предыдущие годы. Но новые покупатели держали страховку не дольше тех, кто купил её до урагана.

Авторы приводят и другие наблюдения. После наводнения 1998 года в Вермонте 84% пострадавших домовладельцев в опасной зоне были без страховки. При этом 45% из них по правилам обязаны были её иметь. В округе Орлеан, где находится Новый Орлеан, к приходу «Катрины» страховку от наводнения имели лишь 40% жителей. Через девять месяцев после урагана опросили 1100 взрослых на побережье. 83% из них ничего не сделали, чтобы укрепить дом, а у 60% не было семейного плана на случай бедствия.

Всплеск и забывание

Джастин Галлахер подошёл к вопросу с другой стороны. Его статья «Learning about an Infrequent Event: Evidence from Flood Insurance Take-Up in the United States» вышла в 2014 году в American Economic Journal: Applied Economics. Он собрал данные по общинам по всей стране за 18 лет и сравнил, как меняется доля застрахованных домов после крупных наводнений, которые получили статус федерального бедствия. Таких наводнений в его данных 643.

• В год после наводнения доля застрахованных в пострадавшей общине растёт. Пик примерно на 9% выше уровня до бедствия.
• Потом интерес плавно угасает. Через девять лет эффект уже статистически неотличим от нуля.
• Если общину затопит снова, цикл повторяется: опять всплеск, опять спад.
• Жители незатопленных общин в зоне того же местного телевидения, где показывали новости о наводнении, тоже начинают страховаться, но примерно втрое слабее.

Галлахер делает вывод, что поведение людей лучше всего описывает модель обучения с забыванием. После беды человек справедливо решает, что риск выше, чем он думал, но со временем воспоминание тускнеет. Авторы первой работы добавляют ещё одно объяснение. До беды многие думают «со мной не случится», а фраза «вероятность затопления 1% в год» кажется слишком маленькой, чтобы о ней беспокоиться. После бедствия те же люди жалеют, что не застраховались, но со временем всё повторяется.

Как обстоят дела в Казахстане

В ноябре 2024 года заместитель председателя АРРФР Мария Хаджиева рассказала, что казахстанцы часто страхуют имущество только после того, как столкнутся с последствиями стихии. По данным агентства, жильё от стихийных бедствий застраховано в среднем лишь на 3,2% по стране и на 7,7% в Алматы, где регулярно бывают землетрясения. При этом около 75% территории страны подвержено природным рискам. Весной 2024 года паводки затопили, по официальным данным, 17 603 жилых и нежилых строения. Страховые компании получили всего 165 заявлений от пострадавших на общую сумму 745 млн ₸. Государство потратило на ликвидацию последствий около 137 млрд ₸, а бизнес выделил 260 млрд ₸ спонсорской помощи.

Сейчас защитить жильё от стихии можно только добровольной страховкой имущества. В сентябре 2026 года в проекте нового закона о страховании предложили ввести обязательное страхование жилья от землетрясений, паводков и природных пожаров в регионах риска. Пока это законопроект, детали могут поменяться. Но по опубликованному проекту такая страховка закрывала бы только сами стены, без мебели и техники, а сумма выплаты была бы ограничена.

Что делать, чтобы не забыть

1. Решайте по карте риска, а не по новостям. Если ваш дом стоит у реки, в низине или в сейсмической зоне, риск один и тот же в год паводка и в спокойный год. Страховку стоит продлевать, даже когда тема уже не на слуху.
2. Включите полис в годовой календарь платежей. Самый большой отток в американских данных — после первого года. Поставьте напоминание за месяц до окончания полиса и заранее заложите взнос в бюджет.
3. Сравните взнос с ценой потери. Условный пример: полис на дом стоит 30 000 ₸ в год, а ремонт после подтопления — 3 000 000 ₸. Если вероятность подтопления 1% в год, за 30 лет она накопится примерно до 26%. Это уже не «со мной не случится».
4. Читайте, что именно покрыто. Проверьте, входят ли в полис паводок, подтопление грунтовыми водами и землетрясение, какая франшиза и застрахованы ли вещи, а не только стены.
5. Не считайте страховку проигранной, если ничего не случилось. Год без выплаты — лучший исход. Страховка, как и пристёгнутый ремень, нужна не каждый день, но в нужный момент.

Память о бедствии слабеет быстрее, чем меняется сам риск. Поэтому решение о страховке лучше принимать спокойно и по расчёту, а не на волне новостей.

Найдено на просторах интернета.

Использованы материалы:

• Erwann Michel-Kerjan, Sabine Lemoyne de Forges, Howard Kunreuther, Policy Tenure Under the U.S. National Flood Insurance Program (NFIP) — Risk Analysis, 2012, т. 32, № 4, с. 644–658 — doi.org/10.1111/j.1539-6924.2011.01671.x
• Рабочая версия: Wharton Risk Management and Decision Processes Center, Working Paper 2011-06 — repository.upenn.edu/bitstreams/a34bfe09-7250-49a1-9b93-a6ae232743af/download
• Justin Gallagher, Learning about an Infrequent Event: Evidence from Flood Insurance Take-Up in the United States — American Economic Journal: Applied Economics, 2014, т. 6, № 3, с. 206–233 — doi.org/10.1257/app.6.3.206
• Авторская версия статьи (PDF) — justinpgallagher.com/pdfs/flood_insurance_aeja.pdf
• Kursiv, «В АРРФР пожаловались на казахстанцев, которые страхуют имущество только после природных катастроф», 12.11.2024 — kz.kursiv.media/2024-11-12/zhnb-arrfrchskz/
• KazTAG, Only slightly more than 3% of apartments and houses are insured by Kazakhstani people against natural disasters, 07.11.2024 — kaztag.kz/en/news/only-slightly-more-than-3-of-apartments-and-houses-are-insured-by-kazakhstani-people-against-natural
• Sputnik Казахстан, «В Казахстане планируют ввести страхование жилья от стихийных бедствий», 16.09.2026 — ru.sputnik.kz/20260916/v-kazakhstane-planiruyut-vvesti-strakhovanie-zhilya-ot-stikhiynykh-bedstviy—66705998.html